Library

7 >

залпом  горячий  жидкий  чай,  который  плеснул  ему  в  кружку  неуклюжий
служитель в белом фартуке. Вонючка Роуч и Сорин  пили  какао,  которое  им
присылали из дома в жестяных коробках. Они говорили,  что  не  могут  пить
этот чай, он как помои. У них отцы - мировые судьи, говорили мальчики.
   Все мальчики казались ему очень странными. У них у  всех  были  папы  и
мамы и у всех разные костюмы и голоса. Ему так хотелось очутиться  дома  и
положить голову маме на колени.  Но  это  было  невозможно,  и  тогда  ему
захотелось, чтобы игры, уроки и молитвы уже кончились  и  он  бы  лежал  в
постели.
   Он выпил еще кружку горячего чая, а Флеминг спросил:
   - Что с тобой? У тебя что-нибудь болит?
   - Я не знаю, - сказал Стивен.
   - Наверное, живот болит, - сказал Флеминг, -  от  этого  ты  и  бледный
такой. Ничего, пройдет.
   - Да, - согласился Стивен.
   Но у него болел не живот. Он подумал, что у  него  болит  сердце,  если
только это место может болеть. Флеминг очень добрый, что спросил его.  Ему
хотелось плакать. Он положил локти  на  стол  и  стал  зажимать,  а  потом
открывать уши. Тогда всякий раз, как он открывал  уши,  он  слышал  шум  в
столовой. Это был такой гул, как от поезда ночью. А когда он зажимал  уши,
гул затихал, как будто поезд входил в туннель. В ту  ночь  в  Долки  поезд
гудел вот так, а потом, когда он вошел в туннель,  гул  затих.  Он  закрыл
глаза, и поезд пошел - гул, потом тихо, снова гул - тихо. Приятно слышать,
как он гудит, потом затихает, и вот  опять  выскочил  из  туннеля,  гудит,
затих.
   Потом мальчики с первого ряда построились и пошли  по  дорожке  посреди
столовой, Падди Рэт, и Джимми Маги, и испанец, которому разрешалось курить
сигары, и маленький португалец, который ходил в  шерстяном  берете.  Потом
столы следующего ряда и потом третьего ряда. И  у  каждого  мальчика  была
своя, особенная походка.
   Он сидел в углу рекреационной, делая вид, что следит за игрой в домино,
и раз или два ему удалось услышать песенку газа. Надзиратель стоял у двери
с мальчиками, и Саймон Мунен завязывал  узлом  его  фальшивые  рукава.  Он
рассказывал им что-то о Таллабеге.
   Потом он отошел от двери, а Уэллс подошел к Стивену и спросил:
   - Скажи-ка, Дедал, ты целуешь свою маму перед тем, как лечь спать?
   - Да, - ответил Стивен.
   Уэллс повернулся к другим мальчикам и сказал:
   - Слышите, этот мальчик говорит, что он каждый день  целует  свою  маму
перед тем, как лечь спать.
   Мальчики перестали  играть  и  все  повернулись  и  засмеялись.  Стивен

Следующая

7 >