Джеймс Джойс. Портрет художника в юности - 2
54 >
Уоллис? А? Красотка, черт побери. А до чего любопытна! _А какая роль у Стивена, мистер Дедал? А будет ли Стивен петь, мистер Дедал?_ Твой папаша так и вперил в нее свой монокль: я думаю, он тебя тоже раскусил. Ну и что, меня бы это не смутило! Прелесть девочка, правда, Уоллис? - Да, недурна, - спокойно отвечал Уоллис, снова вставляя мундштук в угол рта. Острый гнев на секунду охватил Стивена от этих бестактных намеков в присутствии постороннего. Он не видел ничего забавного в том, что девочка интересовалась им и спрашивала про него. Весь день он не мог думать ни о чем другом, как только об их прощании на ступеньках конки в Хэролдс-Кроссе, о волнующих переживаниях того вечера и о стихах, которые он тогда написал. Весь день он представлял себе, как снова встретится с ней, потому что он знал, что она придет на спектакль. То же беспокойное томление теснило ему грудь, как и тогда на вечере, но теперь оно не находило выхода в стихах. Два года легли между "теперь" и "тогда", два года, за которые он вырос и узнал многое, отрезали для него этот выход, и весь день сегодня томительная нежность поднималась в нем темной волной, и, захлебнувшись сама в себе, падала, отступала и снова набегала и росла, пока он наконец не дошел до полного изнеможения, но тут шутливый разговор наставника с загримированным мальчиком вырвал у него нетерпеливый жест. - Так что лучше кайся, - продолжал Курон, - ведь мы тебя уличили на этот раз. И нечего тебе больше прикидываться святошей, все ясно как Божий день! Тихий деланный смех сорвался с его губ, и он, нагнувшись, легонько ударил Стивена тростью по ноге, как бы в знак порицания. Гнев Стивена уже прошел. Он не чувствовал себя ни польщенным, ни задетым, ему просто хотелось отделаться шуткой. Он уже почти не обижался на то, что ему казалось глупой бестактностью, он знал, что никакие слова не коснутся того, что происходит в его душе, и лицо его точно повторило фальшивую улыбку соперника. - Кайся, - повторил Курон снова, ударяя его тростью по ноге. Удар, хоть и шуточный, был сильнее первого. Стивен почувствовал легкое, почти безболезненное жжение и, покорно склонив голову, как бы изъявляя готовность продолжать шутку товарища, стал читать "Confiteor" [Каюсь (лат.); католическая покаянная молитва]. Эпизод закончился благополучно. Курон и Уоллис снисходительно засмеялись такому кощунству. Стивен машинально произносил слова молитвы, они как будто сами