Library

47 >

угля, слышал ее слова. Он проворно сбросил на пол  свою  ношу  и  подбежал
посмотреть. Он тянул к себе газету покрасневшими и черными от угля руками,
отталкивая девочку и жалуясь, что ему не видно.
   Он сидит в узкой тесной столовой в  верхнем  этаже  старого  с  темными
окнами дома. Пламя очага пляшет на стене, а за окном над  рекой  сгущается
призрачная мгла. Старуха возится у очага, готовит чай и, не  отрываясь  от
своего занятия, тихо рассказывает, что сказали священник и доктор.  И  еще
она говорит, какие перемены наблюдаются в последнее время у больной, какие
странности в поступках и речах. Он слушает эти речи, а мысли его поглощены
приключениями, которые разворачиваются перед ним в  тлеющих  углях  -  под
арками и сводами, в извилистых галереях и тесных пещерах.
   Внезапно он чувствует какое-то движение в дверях.  Там,  в  сумраке,  в
темном проеме приоткрытой двери, повис череп. Жалкое существо, похожее  на
обезьяну, стоит там, привлеченное звуками голосов у  очага.  Ноющий  голос
спрашивает:
   - Это Жозефина?
   Суетящаяся старуха, не отходя от очага, живо откликается:
   - Нет, Элин, это Стивен!
   - А... Добрый вечер, Стивен.
   Он отвечает на приветствие и  видит  на  лице  в  дверях  бессмысленную
улыбку.
   - Тебе что-нибудь нужно, Элин? - спрашивает старуха.
   Но та, не отвечая на вопрос, говорит:
   - Я думала, это Жозефина. Я тебя приняла за  Жозефину,  Стивен.  -  Она
повторяет это несколько раз и тихонько смеется.
   Он сидит на детском вечере в Хэролдс-кроссе. Молчаливая настороженность
все сильнее завладевает им, и он почти не принимает участия в играх. Дети,
надев колпаки, которые достались им в хлопушках, прыгают и пляшут, но  он,
хоть и пытается разделить их  веселье,  все  равно  чувствует  себя  таким
унылым среди всех этих задорных треуголок и чепцов.
   Но когда, выступив со своей песенкой, он  уютно  устраивается  в  тихом
уголке, одиночество становится ему  приятно.  Веселье,  которое  в  начале
вечера  казалось  ненастоящим,   бессмысленным,   действует   теперь   как
успокаивающий ветерок, приятно пробегающий по чувствам, прячущий от  чужих
взглядов лихорадочное  волнение  крови,  когда  через  хоровод  танцующих,
сквозь этот шум музыки и смеха,  взгляд  ее  устремляется  к  его  уголку,
ласкающий, дразнящий, ищущий, волнующий сердце.
   В передней одеваются последние дети. Вечер  кончился.  Она  набрасывает
шаль, и, когда они вместе идут к конке, пар  от  свежего  теплого  дыхания
весело  клубится  над  ее  закутанной  головой  и  башмачки  ее   беспечно

Следующая

47 >