Джеймс Джойс. Портрет художника в юности - 1
26 >
за ней к двери. В дверях Дэнти обернулась, щеки у нее дергались и пылали от ярости, она крикнула на всю комнату: - Исчадие ада! Мы победили! Мы сокрушили его насмерть! Сатана! Дверь с треском захлопнулась. Оттолкнув державших его, мистер Кейси уронил голову на руки и зарыдал. - Несчастный Парнелл! - громко простонал он. - Наш погибший король! Он громко и горько рыдал. Стивен, подняв побелевшее от ужаса лицо, увидел, что глаза отца полны слез. Стоя небольшими группами, мальчики разговаривали. Один сказал: - Их поймали у Лайонс-Хилл. - Кто поймал? - Мистер Глисон с помощником ректора. Они ехали в кэбе. Тот же мальчик прибавил: - Мне это рассказал один из старшего класса. Флеминг спросил: - А почему они бежали? - Я знаю почему, - сказал Сесил Сандер. - Потому что стащили деньги из комнаты ректора. - Кто стащил? - Брат Кикема. А потом они поделились. - Но это ведь воровство. Как же они могли? - Много ты знаешь, Сандер! - сказал Уэллс. - Я точно знаю, почему они удрали. - Почему? - Меня просили не говорить, - сказал Уэллс. - Ну расскажи, - закричали все. - Не бойся, мы тебя не выдадим. Стивен вытянул голову вперед, чтобы лучше слышать. Уэллс огляделся по сторонам, не идет ли кто. Потом проговорил шепотом: - Знаете церковное вино, которое хранится в ризнице в шкафу? - Да. - Так вот, они выпили его, а когда стали искать виновных, по запаху их и узнали. Вот почему они скрылись, если хотите знать. Мальчик, который заговорил первым, сказал: - Да, да, я тоже так слышал от одного старшеклассника. Все молчали. Стивен стоял среди них, не решаясь проронить ни слова, и слушал. Его чуть-чуть мутило от страха, он чувствовал слабость во всем теле. Как они могли так поступить? Он представил себе тихую темную ризницу. Там были деревянные шкафы, где лежали аккуратно сложенные по сгибам стихари. Это не часовня, но все-таки разговаривать можно только шепотом. Тут святое место. И он вспомнил летний вечер, когда его привели туда в день процессии к маленькой часовне в лесу, чтобы надеть на него облачение прислужника. Странное и святое место. Мальчик, который держал кадило, медленно размахивал им взад и вперед в дверях, а серебряная крышка чуть-чуть оттягивалась средней цепочкой, чтобы не погасли угли. Уголь был древесный, и, когда мальчик медленно размахивал кадилом, уголь тихонько горел и от него шел кисловатый запах. А потом, когда все облачились,