Джеймс Джойс. Портрет художника в юности - 1
23 >
ушла из монастыря в Аллеганах. Может быть, поэтому она против Парнелла? И еще - она не любит, чтобы он играл с Эйлин, потому что Эйлин протестантка, а когда Дэнти была молодая, она знала детей, которые водились с протестантами, и протестанты издевались над литанией пресвятой девы. "_Башня из слоновой кости_, - говорили они. - _Золотой чертог_!" Как может быть женщина башней из слоновой кости или золотым чертогом? Кто же тогда прав? И ему вспомнился вечер в лазарете в Клонгоузе, темные волны, свет в бухте и горестные стоны людей, когда они услышали весть. У Эйлин были длинные белые руки. Как-то вечером, когда они играли в жмурки, она прижала ему к глазам свои руки: длинные, белые, тонкие, холодные и нежные. Это и есть слоновая кость. Холодная и белая, вот что значит _башня из слоновой кости_. - Рассказ короткий и занятный, - сказал мистер Кейси. - Это было как-то в Арклоу в холодный, пасмурный день, незадолго до того, как умер наш вождь. Помилуй, Господи, его душу! Он устало закрыл глаза и остановился. Мистер Дедал взял кость с тарелки и, отдирая мясо зубами, сказал: - До того, как его убили, вы хотите сказать? Мистер Кейси открыл глаза, вздохнул и продолжал: - Однажды он приехал в Арклоу. Мы были на митинге, и, когда митинг кончился, нам пришлось пробиваться сквозь толпу на станцию. Такого рева и воя мне еще никогда не приходилось слышать! Они поносили нас на все лады. А одна старуха, пьяная старая ведьма, почему-то привязалась именно ко мне. Она приплясывала в грязи рядом со мной, визжала и выкрикивала мне прямо в лицо: _Гонитель священников! Парижская биржа! Мистер Фокс! Китти О'Шей!_ - И что же вы сделали, Джон? - спросил мистер Дедал. - Я не мешал ей визжать, - сказал мистер Кейси. - Было очень холодно, и, чтобы подбодрить себя, я (прошу извинить меня, мадам) заложил за щеку порцию талламорского табаку, ну и, само собой, слова я не мог сказать, потому что рот был полон табачного сока. - Ну и что же, Джон? - Ну так вот. Я не мешал ей - пусть орет сколько душе угодно про Китти О'Шей и все такое, - пока наконец она не обозвала эту леди таким словом, которое я не повторю, чтобы не осквернять ни наш рождественский обед, ни ваш слух, мадам, ни свой собственный язык. Он замолчал. Мистер Дедал, подняв голову, спросил: - Ну и что же вы сделали, Джон? - Что я сделал? - сказал мистер Кейси. - Она приблизила ко мне свою отвратительную старую рожу, а у меня был полон рот табачного сока. Я