Джеймс Джойс. Портрет художника в юности - 1
22 >
- Но ведь это просто ужасно! - воскликнула миссис Дедал. - Ни одного дня в году нельзя провести без этих ужасных споров. Дядя Чарльз, умиротворяюще подняв руки, сказал: - Тише, тише, тише! Разве нельзя высказывать свое мнение без гнева и без ругательств! Право же, нехорошо. Миссис Дедал стала шепотом успокаивать Дэнти, но Дэнти громко ответила: - А я не буду молчать! Я буду защищать мою церковь и веру, когда их поносят и оплевывают вероотступники. Мистер Кейси резко отодвинул тарелку на середину стола и, положив локти на стол, заговорил хриплым голосом, обращаясь к хозяину дома: - Скажите, я рассказывал вам историю о знаменитом плевке? - Нет, Джон, не рассказывали, - ответил мистер Дедал. - Как же, - сказал мистер Кейси, - весьма поучительная история. Это случилось не так давно в графстве Уиклоу, где мы и сейчас с вами находимся. Он остановился и, повернувшись к Дэнти, произнес со сдержанным негодованием: - Позвольте мне заметить вам, сударыня, что если вы имели в виду меня, так я не вероотступник. Я католик, каким был мой отец, и его отец, и отец его отца еще в то время, когда мы скорей готовы были расстаться с жизнью, чем предать свою веру. - Тем постыдней для вас, - сказала Дэнти, - говорить то, что вы говорили сейчас: - Рассказывайте, Джон, - сказал мистер Дедал улыбаясь. - Мы вас слушаем. - Тоже мне католик! - повторила Дэнти иронически. - Самый отъявленный протестант не позволил бы себе таких выражений, какие я слышала сегодня. Мистер Дедал начал мотать головой из стороны в сторону, напевая сквозь зубы наподобие деревенского певца. - Я не протестант, повторяю вам еще раз, - сказал мистер Кейси, вспыхнув. Мистер Дедал, все так же подвывая и мотая головой, вдруг запел хриплым, гнусавым голосом: Придите, о вы, католики, Которые к мессе не ходят! Он взял нож и вилку и, снова принимаясь за еду, весело сказал мистеру Кейси: - Рассказывайте, мы слушаем, Джон, это полезно для пищеварения. Стивен с нежностью смотрел на лицо мистера Кейси, который, подперев голову руками, уставился прямо перед собой. Он любил сидеть рядом с ним у камина, глядя в его суровое, темное лицо. Но его темные глаза никогда не смотрели сурово, и было приятно слушать его неторопливый голос. Но почему же он против священников? Ведь тогда, выходит, Дэнти права. Он слышал, как папа говорил, будто в молодости Дэнти была монахиней, а потом, когда ее брат разбогател на браслетах и побрякушках, которые он продавал дикарям,
