Джеймс Джойс. Портрет художника в юности - 1
19 >
которой бьют по рукам? Но Клонгоуз далеко, а горячий, густой запах индейки, окорока и сельдерея поднимается от блюд и тарелок, и большое пламя в камине взлетает высоко и ярко, а зеленый плющ и алый остролист вызывают чувство такой радости! А потом, когда обед кончится, подадут громадный плам-пудинг, обсыпанный чищеным миндалем и украшенный остролистом, струйка синеватого огня бегает вокруг него, а маленький зеленый флажок развевается на верхушке. Это был его первый рождественский обед, и он думал о своих маленьких братьях и сестрах, которые дожидались теперь в детской, когда появится пудинг, как и он дожидался столько раз. В форменной куртке с низким отложным воротником он чувствовал себя необычно и по-взрослому, и, когда его одели сегодня утром, чтобы идти к мессе, и мама привела его в гостиную, папа заплакал. Это потому, что он вспомнил о своем папе. Так и дядя Чарльз сказал. Мистер Дедал накрыл блюдо крышкой и с аппетитом принялся за еду. - Бедняга Кристи, - промолвил он, - кажется, он совсем запутался в своих плутнях. - Саймон, - сказала миссис Дедал, - ты не предложил соуса миссис Риордан. Мистер Дедал схватил соусник. - В самом деле, - воскликнул он. - Миссис Риордан, простите несчастного грешника. Дэнти закрыла свою тарелку руками и сказала: - Нет, благодарю вас. Мистер Дедал повернулся к дяде Чарльзу: - А у вас, сэр? - Все в порядке, Саймон. - Вам, Джон? - Мне хватит. Про себя не забудьте. - Тебе, Мэри? Давай тарелку, Стивен. Ешь, ешь, скорей усы вырастут. Ну-ка! Он щедро налил соуса в тарелку Стивена и поставил соусник на стол. Потом он спросил дядю Чарльза, нежное ли мясо. Дядя Чарльз не мог говорить, потому что у него был полон рот, но он кивнул головой. - А ведь хорошо наш приятель ответил канонику? А? - сказал мистер Дедал. - Я не думал, что он на это способен, - сказал мистер Кейси. - _Я заплачу церковный сбор, отец мой, когда вы перестанете обращать дом Божий в трибуну для агитации_. - Нечего сказать, недурной ответ, - сказала Дэнти, - своему духовному отцу. Особенно для человека, который называет себя католиком. - Им остается винить только себя, - сказал мистер Дедал с нарочитой кротостью. - Будь они поумней, они занимались бы только религией, а не совались бы не в свои дела. - Это и есть религия, - сказала Дэнти, - они исполняют свой долг, предостерегая народ.