Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - МИЛЕНА ЕСЕНСКАЯ - МАКСУ БРОДУ
932 >
новения - повышенная ранимость вызывала нестерпимую боль. Он был
воплощением жизнебоязни, если под жизнью понимать насилие, напор, волю.
Он любил детство. Любил, как утраченный рай. В Письмах о воспитании он
требует уважения к нему. Светлые образы детей освещают мрак его дневников.
Не с грядущим, не с обещанным, не с утопическим связывает он надежды -
только с чистотой детства... Быстропроходящей чистотой...
Его собственное детство омрачено. Подробности мне не известны, но я
знаю, что в ранимом ребенке окружение взращивает неверие в себя. Взращенный
насилием и обостренно чувствительный к несправедливости, он живописал
внутричеловеческие "цветы зла".
По мнению Георгия Адамовича, суть творчества Кафки может быть выражена
максимой: "Человек есть раб, а кто или что над ним безраздельно властвует,
неизвестно никому".
С человеком может произойти все, решительно все... Борьба бесполезна,
бессмысленна, призрачна: бороться не с кем и не с чем, пустая трата сил ни к
чему не приведет, и Йозеф К., ищущий опоры, помощи, совета, суетится и
мечется именно бессмысленно. Кто превратил его из свободного, преуспевающего
на службе человека в затравленное, ошеломленное существо? Йозеф К. этого не
знает. Кафка этого не объясняет. "Закон", говорит он. Но это Закон с
прописной буквы, не подлежащий отмене или пересмотру, очевидно возникший
вместе с возникновением мира. В мире может быть и есть порядок, но это
порядок нам непонятный и к нашей участи безразличный.
Главная тема Кафки - бессмысленность жизни. Киркегор разрабатывал ее
как философ, Кафка - как художник. Его отчаяние и сравнимо лишь с отчаянием
Киркегора.
Мир бесчеловечен, человек лишен в нем лика и осужден на гибель.
Киркегор из этих посылок пришел к необходимости абсурда веры, Кафка - к
необходимости абсурда жизни. Оба - к страстному утверждению личностности,
персональности, ответственности человека.
Диалог Кафки с воображаемым читателем:
- Главный признак нашего мира - его одряхление. Если я хочу бороться
против этого мира, я должен бить по само-