Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - ЧЕЛОВЕК БЕЗ СВОЙСТВ
843 >
многими наслоениями, здесь исключенными. Состояние повышенной
раздражительности. Но изображение незрелой души вовсе не есть проблема сама
по себе - это только средство для воплощения или хотя бы нащупывания того,
что именно не вызрело в этой незрелости.
Уже в Смятении воспитанника Терлеса мы находим всю цивилизацию:
варварство, тотальную деградацию, жестокость, утрату цельности мира,
человеческое одиночество, заброшенность, страх. Воспитанник закрытой школы
растревожен проблемами изоляции, униженности, дикости, сексуальности.
Ученики-садисты организовали тайную камеру ужасов. Их цель - травить,
подавлять одного с помощью другого, наслаждаться слабостью и мольбами жертв,
упиваться властью. Изолированный слабый человек перед ужасом внешнего мира.
Внешне все добропорядочно и благостно, но Музиль уже видит призрак
концентрационных лагерей в душах людей.
Если Райтинг - мелкий разгулявшийся тиран, то Вайне-берг - теоретик,
обоснующий собственный садизм мистической жертвенностью, бесстрастно
философствующий о том, что для "чудесного механизма" вселенной единичный
житель Земли все равно ничего не значит. Зверство в облатке мифологизирующей
"возвышенности" распознано молодым писателем задолго до возникновения
фашизма. Райтинги и Вайнеберги, запишет Музиль через десятилетия, -
сегодняшние диктаторы в зародыше.
Терлес - это терзание юноши, столкнувшегося с иррациональностью жизни,
осознание крушения иллюзий Просвещения, еще один "портрет художника в
юности", созревание души творца во враждебном, безжалостном мире, где
верховодят Райтинги и Вайнеберги. Как и Джойс, Музиль-Терлес изображает
реакцию духовной личности на иррациональный мир-молох, подобный сумасшедшему
дому*.
Юному воспитаннику кажется, что тут он нащупал разрыв в причинной
связи, нечто из области небытия или бесконечности, отвечающее его
представлению о ненадежной жизни. Ничто теперь не прочно, всюду зияет
пустота... Тщетно ищет он "разгадки всех загадок" в философской системе
Иммануила Канта и решается стать "другим"; анализирует, неутомимо пытаясь
понять природу смертного: результат - растерянность. Убежав из интерната, он
еще раз описывает
* Джойса сближает с Музилем ироническое отношение к себе и к миру.
Мысль Музиля: "так изобразить любого шута и простака, чтобы автор неожиданно
почувствовал: это ведь отчасти и я сам", - вполне джойсовская!