Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - ЖИТЬ ПОЗИТИВНО
840 >
Нет большего осквернения духа, нежели торговля божьим даром.
Проституция благородна по сравнению с этим. Когда же продаются национальные
дарования, к тому же маскируясь искренностью, оправдания этому нет. Это -
самое тяжелое преступление перед нацией...
Творчество плохо кормило Музиля, как почти всегда случается с
неангажированными художниками. И как художник, который не продается, он
отказался от карьеры, чтобы даже ею не связывать себя. Надо его знать, чтобы
оценить, легко ли ему далось это. И тем не менее... Все больше углубляясь в
Человека без свойств, он забыл свои собственные свойства, все реже
отвлекаясь заботами о хлебе насущном.
Но ведь презрение к славе парадоксальным (а на самом деле вполне
естественным) образом уживалось в нем с честолюбием и удивлением по поводу
громкого успеха менее значительных, но более признанных собратьев по перу,
точно так же, как сомнение в собственном таланте - с ощущением равенства со
звездами первой величины. Его всегда волновали подводные течения, ведущие к
публичному успеху, он даже намеревался исследовать секреты восхождения одних
и отвержения других. Это извечная тема: как самые талантливые становятся
изгоями, а пройдохи, владеющие локтями куда лучше, чем кистью или пером,
решают-рушат их судьбы.
Зависть к другим писателям! Ты всеми покинут, твое оружие в обломках,
ты слышишь приветственные клики и музыку, сопровождающие триумфальную
колесницу любимца фортуны, - разве это не трагическая ситуация?
Мне не суждено стать писателем в Австрии... Ни одна из австрийских
земель не притязает на меня.
А почему, собственно, не притязает? Потому что они слишком
провинциальны, чтобы знать обо мне, и нет никакого сородича, который бы
подсказал и помог. Но разве не отказались меня принять также и в Немецкую
Академию искусств? Когда, как я слышал, незначительное меньшинство
предложило мою кандидатуру, большинство отклонило ее с поистине космическим
обоснованием: что для подлинного художника я-де слишком интеллектуален.
Есть, видимо, что-то такое во мне и в моей жизни, что оказывает здесь
влияние. "Человек, застегнутый на все пуговицы..."! Но можно ли сотрудничать
с этими людьми?!
И в то же время тех, кто проявляет ко мне дружелюбие, я мерю вовсе не
такой строгой меркой, как чужаков! Тут меня отличает непоследовательность, в
которой надо еще разобраться.