Library

730 >

тественное состояние христианина; с еще  большим основанием  это  можно
сказать о писателях. Эпилепсия Флобера, астма Пруста изолировали их от мира,
принудили  к заточению и держали взаперти между столом и постелью.  Но  в то
время как первый искал выход в книгах, Пруст  знал,  что  вместе с ним в его
обитой пробкой комнате заперт целый  мир, знал, что в этих четырех стенах, в
его  жалком, сотрясаемом  кашлем теле больше  воспоминаний, чем если  бы  он
прожил  тысячу лет, что он  хранит  в себе и может извлечь  из  себя  эпохи,
общественные классы, времена года, поля, дороги, словом - все, что он любил,
вдыхал, выстрадал;  все  это  было  ему дано  в  его  окуренной  лекарствами
комнате, из которой он почти никогда не выходил.

     Подобно другим  модернистам, Пруст обожествлял слово и считал художника
сотворцом бытия: "Если  Господь Бог, творя  этот мир, давал имена вещам, то,
отнимая у них имена или давая им новые, художники творят его вновь".

     Переливая свою жизнь в слова самого длинного романа,  он ощущал его, по
словам Каули,  как  шагреневую кожу наоборот - чем больше становился  роман,
тем  короче  жизнь. Именно  так  следует  понимать  его мысли  о  распаде  и
страдании:

     Не  будем  мешать нашему  телу  распадаться, ибо каждая  живая частица,
отделяющаяся от  него,  помогает нам  завершить свою  работу  над  ним ценой
страдания,  от  которого  оказываются  избавленными   другие,  более  ценные
частицы,  и придать  ему  еще  больше  цельности,  в  то  время  как  эмоции
постепенно откалывают от нашей жизни все новые и новые куски.

     Именно как освобождение представлялось ему главное творение  его жизни,
психологическая  усложненность которого соответствовала  характеру и  образу
мышления автора.

     Сам Пруст считал, что его произведение посвящено прежде всего падению и
освобождению. На  герое  лежит  проклятие  как  собственной инерции,  так  и
пустоты общества,  в котором  он захотел  жить. На протяжении большей  части
книги он все глубже и глубже погружается  в трясину  монотонной никчемности.
Проведя несколько  лет  в  частной клинике, где он был отрезан от жизни,  он
возвращается в Париж, смирившийся  с перспективой прожить оставшееся время в
пустоте  и   бессмысленности.  Неожиданно  он  сталкивается  с  реальностью,
происходит это наподобие других мгновенных событий,  которые случаются с ним
неодно-

Следующая

730 >