Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - ДЖОЙС- ИБСЕНУ
73 >
все они принадлежат к одной мировой, свифтовской линии постижения
человеческой природы.
А может быть, - дантовской? Ведь величайший флорентиец тоже был опален
пламенем ада! Александр Блок видел в Ибсене современника Данте, "самого
одинокого человека", сошедшего к людям. Как и флорентийский изгнанник, Ибсен
исходил из идеи "вечно-женственного", как и он, понял, что нельзя "влачить
корабль к светлому будущему", когда есть "труп в трюме". Нельзя твердить о
"третьем царстве", когда человечество не может войти в широкие врата вечных
идеалов, минуя узкие двери тяжелого и черного труда.
Они отрекались от утопических мечтаний и романтических видений, вступая
в ожесточенную схватку с действительностью.
Ибсена превозносили как религиозного и социального реформатора,
ревностного борца за справедливость и великого драматурга. Его жестоко
поносили как навязчивого самозванца, слабого художника, невразумительного
мистика...
Сюжетная канва, событийность - далеко не главное в пьесах Ибсена. Даже
характеры, при всей их безупречной выписанности, занимают подчиненное место
в его драматургии. Главное ее достоинство - эти чистая драма, либо
постижение некоей великой истины, либо глубочайший конфликт. Основой для
своих поздних пьес Ибсен избрал бескомпромиссно правдивое описание жизни
ничем не выдающихся людей.
Его Пер Гюнт - это человек в поисках своей самости, иллюстрация к
отчуждению личности в мире, борьба за свободу и утрата завоеванного. Его
Бранд - возрожденный Киркегор, сила которого будет затем оттенена
гамсуновским анти-Брандтом - Карено. Оба не только противостоят друг другу,
как их творцы, но чем-то уподобляются друг другу, как разные представители
одной философии жизни, как взыскующие правды и подлинного непритворного
гуманизма, как неприемлющие эту цивилизацию и этот прогресс. И пусть Бранд -
экзистенциалист, а Карено - ницшеанец, презирающий мягкотелость и жаждущий
великого повелителя человече-