Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - ДВА МАРСЕЛЯ ИЛИ ОДИН?
704 >
приписывания художественным образам собственных черт, тайн, скрытых
движений души. Пруст, искусно овладевший технологией перевоплощений,
отличается от других исповедальных авторов той виртуозностью изображения
внутренних побуждений человека, которая позволяет увидеть в художественном
образе не только авторский, но и собственный лик.
Он так искусно сумел передать форму некоторых явлений внутренней жизни,
которые до того представали перед нами в смутном или обманчивом свете, что
мы сразу же распознаем в них свои собственные переживания и даже удивляемся,
как это нам самим не удавалось в них разобраться... когда "Пруст пишет о
себе, он в то же время пишет и о нас".
Взгляд Пруста неизмеримо острее и пристальнее нашего; когда мы его
читаем, он как бы одалживает нам свое видение. Вещи, на которые он смотрит
(причем настолько естественно, что никогда не замечаешь, как он это делает),
- самые что ни на есть обычные, и оттого нам постоянно кажется, что он дает
нам возможность заглянуть в самих себя; благодаря ему все смутное в нас
отделяется от хаоса, осознает себя, и... мы воображаем... что сами пережили
любую подробность, мы ее узнаем, принимаем, и тем самым обогащается наше
собственное прошлое. Книги Пруста действуют на наполовину покрытые вуалью
фотопластинки наших воспоминаний, словно сильные проявители, на них
неожиданно возникает чье-то лицо, чья-то забытая улыбка - и те переживания,
которые без всех этих мелочей канули бы в Лету.
Сам Пруст прекрасно понимал главную задачу писателя - пробудить в
читателе глубоко спящие в нем чувства, "научить читать в себе":
Лишь в силу привычки, усвоенной из неискреннего языка предисловий и
посвящений, писатель говорит "мой читатель". В действительности всякий
читатель если и читает, то только в себе самом. Само произведение - всего
лишь оптический прибор, предлагаемый читателю, чтобы помочь различить то,
чего без этой книги он, возможно, никогда бы в себе не разглядел. Узнавание
читателем в самом себе того, о чем говорится в книге, - доказательство ее
истинности, и наоборот... ("Обретенное время").
Как я уже говорил, они будут не моими читателями, а своими
собственными, ведь моя книга - всего лишь увеличительное стекло, вроде тех,
что предлагал покупателям продавец очков в Комбре; моя книга научит их
читать в себе самих.