Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - ДЖОЙС- ИБСЕНУ
70 >
Ибсен открывал глубокие, роковые коллизии. И обнаружение этого
внутреннего неблагополучия стало основным, важнейшим содержанием ибсеновских
драм, движущей пружиной их сюжетов. Знаменитое аналитическое построение пьес
Ибсена, заключающееся в выяснении и развертывании предыстории того момента,
который непосредственно показан в пьесе, является лишь результатом
стремления к тому, чтобы проникнуть за внешнюю оболочку окружающего мира,
обнаружить его корни.
Сам Джойс незадолго до начала работы над Улиссом, рецензируя последнюю
драму Ибсена, отмечал огромное подспудное напряжение, "перевешивающее" и
эпизоды, и характеры, и сюжет. Главное в ибсеновских пьесах - глубина
внутреннего смысла: "...обнаженная драма - это либо осознание великой истины
или постановка великого вопроса, либо великий конфликт, который всегда
независим от конфликтующих персонажей и который был и остается необычайно
важным...". Эта мысль, отнесенная Джойсом к пьесе Когда мы, мертвые,
пробуждаемся, была уже плодом его размышлений о задуманном Улиссе.
Как и Ибсен, Джойс мыслил масштабами судеб человечества, мифологиями,
напластованиями символов - отсюда библейский, пророческий колорит, огромный
размах тем, широта концепций, снятие масок, соединение вульгарного реализма
и высокого мифа. Отсюда - философский, "универсальный" характер образов.
Одиссей - это Пер Гюнт, Блум; Телемак - это Бранд, Стивен Дедалус. И у
Ибсена, и у Джойса герои - маски, личины, легкость проскальзывания из одного
лика в другой. Отсюда - сбивающие с толку и приводящие к крайним толкованиям
амбивалентные их оценки.
Пер Гюнт, оказавшись в одиночестве где-то на севере Африки, между
пустыней и побережьем Средиземного моря, созерцает бесплодную, мертвую
пустыню, и ему в голову приходит мысль о возможности прорыть канал,
связывающий море с пустыней. В своих мечтах он уже рисует себе картину новой
плодородной страны, возникшей таким образом на месте прежней пустыни, и даже
придумывает ей название - Гюнтиана с главным городом Перополем.
Чем не Блумусалим Джойса?
Строя новую церковь, Бранд остается внутри закономерностей современного
социального строя. Он только изменяет внешнюю форму той лжи, которой
прикрывается современное общество, а никак эту ложь не уничтожает.