Library

60 >

рассчитывать  ни один  писатель,  что  даже  величайшие  умы  оказались
забытыми  по  прошествии нескольких  веков,  он подлетел ко мне  и, с трудом
сдерживая ярость, произнес: "Отвяжись от  меня со своей метафизикой! Если ты
отнимешь у меня вечность, то отнимешь все".

     А вот что писал норвежский романист Сигурд Хель:

     Загубленная жизнь - таков  рефрен произведений, созданных в старости. И
мы чувствуем, как основной мотив творчества, отправной точкой которого  была
попытка  возместить  отсутствие   простых  человеческих  радостей,  начинает
звучать на  новый лад: художник скорбит по той жизни, которую ему не удалось
прожить, потому что он посвятил себя искусству.

     Как   у  многих  гениев,   в   Ибсене  было  сильно   развито   чувство
избранничества, столкновение которого с суровой правдой жизни могло вызывать
дикие скачки настроения.  Свою  "призванность"  поэт чувствовал с  юношеских
лет, о чем, в частности,  свидетельствует  одно из первых  его стихотворений
Резиньяция, в котором он печалится и  страдает, опасаясь  прожить  жизнь как
"обычный человек". Избранничество имело под собой  и более веские основания,
чем "оголенность" нервов, - точнее это была "оголен-ность", доводившая поэта
до визионерских "видений". Действительно, сюжеты некоторых пьес, в частности
Б р а н д а, явились ему яко тать в нощи.

     Подобно истинным  пророкам, Ибсен обладал  даром "видения".  На сей раз
"видение"  снизошло на него в римском соборе Св. Петра - не таком уж  плохом
месте  как источнике вдохновения.  Сам драматург рассказывает об  этом  в...
письме к Бьернсону:

     "Как-то раз пошел  я в собор Св. Петра (у меня было  дело  в Риме). Там
меня вдруг осенило - я ясно увидел все то, что мне  хотелось бы высказать  в
своем произведении. Все, над  чем  я без толку  мучился  целый  год,  теперь
выброшено за борт...".

     Парадоксы Ибсена, его "маска" и его лицо, о которых столько наговорено,
- тоже результат амбивалентности, резкости характера, той двойной жизни - до
и  после  1864  года, -  которая стала  его трудной  судьбой. Я  бы  не стал
трактовать  явное  несоответствие  "маски"  Ибсена  и  его  подлинного лица,
скрывавшегося под ней, разительным расхождением между человеком и внутренней
сутью  его творчества, и  всегда был убежден в том, что литературные герои -
лики их создателей, сколь бы далеко  они не находились от "рацио" художника.
Не только Наташа

Следующая

60 >