Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - ПРОМЕТЕЙ СИМВОЛИЗМА
59 >
попавшей в нищенство семьи - все это, по словам Герхарда Грана,
напоминало мучительное прохождение штрафника "сквозь строй". Как позже
Джойс, Ибсен пытался найти забвение в вине...
Тесный столичный мирок усердно фиксировал в своих дневниках, что внешне
драматург становился все более неряшливым, он запустил свою работу, не
являлся на заседания дирекции. Случалось, до чопорных господ из правления
театра доходили вести о том, что подвыпивший Ибсен сидит в одном из кабачков
в то самое время, когда ему надлежало выступать с отчетом на заседании
правления. Тогда, прихватив котелки и палки с серебряными набалдашниками,
они направлялись в кабачок, где в одиночестве сидел Ибсен - в пальто, "в
котором он жил", и фетровой шляпе, - ставили его "в угол", как
провинившегося школьника, и ему приходилось выслушивать нотации учителей.
Ко всему прочему Генрик Ибсен был болен. В то время его болезнь
толковали по-разному, чаще всего упоминалась нервная лихорадка; сейчас нам
ясно: это была депрессия, тяжелая, угнетающая депрессия. Рассказывают, что
он даже буйствовал на улице, и Сюзанне [жене] приходилось отводить его домой
и выхаживать.
Над тщеславием, которое позднее развилось у Ибсена, и его слабостью к
всевозможным почестям нередко подшучивали. Но нам кажется, что и в те
времена он был не менее тщеславен, одержим стремлением как-то отыграться за
все унижения, пережитые в детские годы.
Говорят, болезнь гениев - маниакально-депрессивный или циркулярный
психоз. Хотя такой диагноз Ибсену никогда и никем не ставился, даже во
второй, триумфальной половине своей жизни маятник его настроений
раскачивался от остро переживаемого комплекса неполноценности до мании
величия. То, в припадках депрессии, он переживал острое чувство
бесплодности, то грозил "черной богословской банде" (правительственным
чиновникам) "поставить подходящий литературный памятник". Если проследить
периоды творческих взлетов и застоя Ибсена, они в точности совпадут с
качаниями маятника его настроений между "вхождением в вечность" и
"загубленной жизнью".
Датский поэт Вильхельм Бергсе писал:
Ибсен был чрезвычайно самоуверенным и часто заявлял, что творит не для
современников, а для истории. Когда же я как-то осмелился заметить, что на
это не может