Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - ПРОМЕТЕЙ СИМВОЛИЗМА
49 >
ственные дела, но и за деяния близких, родителей, детей, окружающих.
Одно преступление неизбежно наслаивается на другое, грань между
унаследованной и собственной виной зыбка и неопределенна.
Своим острием пьеса направлена против идей Ренессанса, Просвещения,
против человека-чистой доски, против доктрины прогресса, против героев и
толпы. Собственно, на переднем плане (а в драме - множество сюжетных
пластов) - столкновение непреклонного проповедника (им мог бы быть вождь,
мудрец, великий художник) и паствы. Цель Бранда - та же, что у Вольтера или
Дидро, разве что в религиозной оболочке: воспитать, вылепить нового,
цельного и последовательного человека, но цель эта абсурдна и недостижима.
Обман - "чистая доска", обман - прогресс, обман - равенство, обман -
безоблачное счастье, обман - всеобщая любовь.
Среди множества символов особое место занимает брандовские "горы и
долины": по Бранду в современном обществе господствует низкий, утилитарный
"дух долины", а "горный дух" присутствует лишь в отдельные моменты душевного
"вознесения", позволяющие мещанину считать себя причастным к высшим сферам
бытия. Между тем цель Бранда состоит именно в том, чтобы уничтожить различие
между "долиной" и "горами". Но это - тоже утопия. Требование
Бранда-Заратустры "все или ничего", моральный абсолютизм не менее опасны,
чем моральный релятивизм. Строя новую церковь, Бранд вносит в нее пороки
старой, лишь меняя внешнюю форму лжи, которой прикрывается современное
общество. В маленькой церкви - маленькая ложь, в большой - большая.
Разлитое по всей драме стремление к чуду и предвкушение чуда как бы
реализуются в финале, причем эта реализация крайне облегчается наличием
эмоционального апогея пьесы в сцене обращения к Народу. Библейский,
"пророческий колорит Бранда" в предшествующих сценах, возвышенный
экстатический тембр позволяют осуществить переход к открыто "пророческим",
мистическим сценам - так сказать, к мистерии - без нарушения художественного
единства пьесы.
Народ узнает от Бранда, что победа достижима лишь как итог целой жизни,
посвященной неустанной борьбе, что никакой непосредственной награды не
предвидится, и он отворачивается от Бранда, побивает его камнями и снова
следует за своими прежними вожаками - пробстом и ловким фогтом.