Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - ДЖОЙС- БЕККЕТУ
376 >
старинный и современный, томный светский говор и грубый жаргон,
провинциальные диалекты и профессиональная речь медиков, моряков,
богословов, торговцев и судейских. Особое пристрастие питает он к словам
редкостным - забытым архаизмам, вычурным латинизмам, словно специями
приправляя ими слог своего романа. Однако готовых слов ему недостаточно, и,
действуя на границах языка, расширяя их, он создает множество неологизмов.
Самый массовый вид их - самый простой: это "сборные" или "складные" слова,
составляемые из двух - пивоналитый, пшеничнолонный, слащаво-липкий... В
романе таких слов бездна, тем паче что они служат и напоминанием о Гомере с
его двойными эпитетами, о винноцветном море и розовоперстой Эос. Усложняя
прием, Джойс склеивает и по нескольку слов (Дэви Берн
"ухмыль-нулсязевнулкивнул"). Другой вид неологизмов - "звуки объектов",
прямая речь вещей и стихий, оправданная принципами плюрализма дискурсов (эп.
11). Она обильна и многообразна в романе, поскольку автор, как мы замечали,
- ярко выраженный слуховик. Тут мы найдем слова - голоса машин, голоса
животных, человеческих органов, звуки всевозможных действий и отправлений.
Одни из этих слов вполне новые, другие - известные, но исковерканные.
Грандиозная рубка слов, учиненная в "Поминках по Финнегану", уже имеет в
"Улиссе" свои зачатки. Здесь целые легионы слов со всевозможными увечьями и
уродствами: слова с отсеченными членами, сросшиеся куски разных слов (в
"Сиренах": "дпжпрдсвд"), слова, сдвинутые в чуждую грамматическую категорию
("по-степенькаю"), слова из других языков с приставленными английскими
частями (уже в начале романа "шверно" предвосхищает многоязычные гибриды
"Поминок")... В очередной раз мы убеждаемся в том, что для прозы "Улисса" не
существует неподвижных, неизменяемых элементов: здесь все является
выразительным средством и все, служа выразительности, способно дойти до
неузнаваемости.
Есть какая-то чарующая тайна в том, что язык, созданный для обыденного
общения, оказался наполненным алмазами поэтических слов, пригодных для
построения столь необычного и чудесного мира поэзии. Для философии, науки,
даже религии этот язык оказался недостаточным, а вот поэзия сумела отобрать
в языке все его ценности и раритеты. Но Джойсу явно не хватало ни
обыденного, ни поэтического языка.
Л. Кэрролл:
Слова означают больше того, что мы имеем в виду, пользуясь ими, а