Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - ИЗ ИНТЕРВЬЮ ДЖ. ДЖОЙСА К. БРОКУ
30 >
л и н ц е в, карамазовщина Улисса, тонкие и незаметные переходы от
внутреннего голоса героя к голосу рассказчика, намеченные Достоевским и
доведенные до виртуозности Джойсом.
Я не знаю, был ли он знаком со Щедриным, но гротеск, гипербола, шарж,
травестия Джойса - не искажение действительности, а - низкий поклон
Салтыкову-Щедрину - "только разоблачение той другой действительности,
которая любит прятаться за обыденным фактом и доступна лишь очень и очень
пристальному наблюдению".
Тургенев? Разве Тургенев порой уже не писал так, как затем Джойс или
Хемингуэй? Разве в Дублинцахна каждой странице не мелькает Чехов? А Гусев?
Вся чеховская диагностика души?
А обильная символика Петербурга, мастерство, новаторство, поэтика,
этическая близость, гуманизм и конечная цель Белого и Джойса: обнажить
природу посредством слова? Их роднит распад, скажут наши. Улисси Петербург
роднят метафизический нигилизм, солипсизм, формалистическое разложение
композиции и сюжета, скажут наши. Декадентский формализм присутствует в
творчестве Белого, Хлебникова и Джойса, скажут наши.
Вот ведь как: ничего ни о чем не знать, а "врагов" различать без
ошибок... Ведь действительно весь российский модернизм - парафразы к Джойсу:
работа над словом Хлебникова, Гуро, В. Каменского, Гнедова, Крученых,
органический симбиоз поэтичности и теории языка у И. Анненского, В. Брюсова,
Вяч. Иванова, Ф. Сологуба, А. Белого.
Леонид Андреев не только синтезировал модернизм с реализмом, не только
написал потрясающе современные Жизнь человека, Царь-Голод, Черные маки,
Океан, но дал новейшую концепцию смысла искусства, объявив его уход в
глубины человеческого сознания:
Сама жизнь все дальше отходит от внешнего действа, все больше уходит в
глубь души, в тишину и внешнюю неподвижность интеллектуальных переживаний.
Параллели, меридианы... Задолго до того, как родина стала свиньей,
пожирающей своих сыновей, другая - такая далекая и такая близкая: нищая,
голодная, униженная, рабская страна, топящая свое горе в своих кабаках, -
уже была описана в Пепле А. Белым...