Library

240 >

     знал, что абсурдность, бредовость, темнота бытия - вовсе не изобретение
художника, но сущность жизни.

     Я  не разделяю  мнения К. Маккейба, согласно  которому читатель  Джойса
ощущает  себя ребенком  при разговоре взрослых,  улавливающим вместо  смысла
отдельные  знакомые слова. Отношения читателя с  писателем  Джойсом  гораздо
сложнее:  автор  доверяет  своему  читателю, верит  в  него,  но  не  желает
опускаться  до прописей  и банальностей, он  подтягивает читателя до  своего
уровня, никогда не вкладывая ему в рот разжеванный смысл.

     Джойса, конечно, трудно читать, но разве легко изучать физику или язык,
владеть компьютером или скрипкой? Искусство - не развлечение, но труд - и не
только творца, но  и интеллектуального  потребителя. Пиликать на скрипке или
нажимать кнопки  компьютера может каждый, но понимание виртуозной музыки или
написание  виртуозных программ  -  удел  избранных.  Именно  на избранных  и
ориентируется  Джойс,  не скрывая,  что  над  писателями  для плебса  должны
возвышаться гиганты для гурманов духа и изощренных книгочеев.

     Читать и  любить Джойса - признак избранности. Принадлежать миру Джойса
- высокий почет. Дело не в детском восприятии: большинство взрослых, никогда
не выходящее из духовного мира инфантилов, Джойса  не слышит вообще - он для
них  так  же  не  существует,  как  Эйнштейн  или  Шенберг  для  бушменов  и
готтентотов...

     Впрочем,  дело  не в  одной подготовленности к  миру  Джойса  -  дело в
структуре  сознания.   Мир   Джойса  -  для  людей   открытого,  подвижного,
динамичного, плюрального ума.  С  категорическими  императивами  и догмами в
него  не  войти.  Настроиться  на  "волну  Джойса"  способен лишь  читатель,
сознание   которого   изоструктур-но  джойсовскому  -  отсюда  дискомфорт  и
раздражение  людей  иного  склада ума,  всех  догматически или диалектически
мыслящих.



     С. Хоружий:

     Плюрализм  дискурсов  означает  сменяемость,  подвижность  позиций,   с
которых пишется  и означивается текст и адекватное  восприятие такого текста
также, очевидно, должно быть подвижным, меняющим свои позиции и принципы. От
читателя  требуется  множество  способов  чтения   и  постоянная  бдительная
готовность перестраиваться, переходить от одного к другому. Стратегия чтения
меняется  столь   же  радикально,  как  и  структура  письма,  и  обе  могут
рассматриваться  как полное отрицание  всего  того,  что ранее  понимали под
чтением и письмом. Строки Беккета, который впервые это сказал, ста-

Следующая

240 >