Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - ИЗ СОВЕТСКОЙ ЭНЦИКЛОПЕДИИ
19 >
Вот ведь как: даже создатель чистой поэзии, филигранный Стефан то тут,
то там вкрапляет в свою словесную живопись все те же цветы зла. Ибо жить -
даже в эмпиреях - и не видеть - нельзя...
...фонарь в ожидании сумерек подцвечивает лица несчастной, бессмертной
болезнью, грехом столетий раздавленной толпы мужчин вместе с чахлыми, рядом,
сообщницами, чьи утробы несут жалкий плод, с которым изнемогает земля. В
тревожном безмолвии всех этих глаз, какие там заклинают солнце, меж тем как
оно, уже под водой, проваливается с безнадежностью вопля - бесхитростное
зазывание: "Никакая вас не усладит внутренним зрелищем выставка, ибо
художника нынче нет, способного запечатлеть его печальную тень...".
Мужья, видя мысленно бедных подруг, плешивых, убогих, пронизанных
страхом, теснятся толпой; да и те, в меланхолии, движимые любопытством, тоже
хотят поглядеть...
А "драмы рока" Метерлинка? А гауптмановский Михаэль Крамер? Это любимая
драма Джойса, переведенная им на английский. Да и как он мог пройти мимо
произведения, посвященного взаимоотношениям художника с обществом, мимо
другого поэта, говорящего, что люди ничтожны и затеряны в необъятном?
Разве Оскар Уайльд своими странными притчами не готовил почву Джойсу,
Голдингу, новым романистам?
- Друг, о чем ты плачешь? - спросил Христос, и Лазарь поднял к нему
глаза и сказал: "Я был мертв, и ты воскресил меня; так что же мне делать?".
...И вот в Палате божьего суда воцарилось глубокое молчание. Душа
грешника совсем нагая предстала перед Господом.
И Господь открыл книгу жизни грешника:
- Поистине, жизнь твоя была исполнена зла. Я отправлю тебя в Ад.
- Ты не можешь отправить меня в Ад.
- Почему же я не могу этого сделать?
- Потому что я прожил в нем всю свою жизнь.
И тогда снова воцарилось глубокое молчание в Палате божьего суда.
Прочитайте прекрасное, проникновенное сказание Андре Жида о Себастиане
Мельмоте - и вы поймете сущность сознания Уайльда, рождающего новую
мифологию.