Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - КТО ЖЕ ОТКРЫЛ?..
185 >
Новый Рабле, он оглушительно смеется над миром, но это уже не смех
карнавала - это макабрический смех духа, осознавшего, что дух бездуховен.
Да, смех Джойса - не площадный хохот Аль-кофрибаса и даже не желчное
издевательство Каденуса - это смех-плач, новый феномен смеха - смеховое
постижение абсурда.
X. Ортега-и-Гасет:
Художник сегодня приглашает нас, чтобы мы принимали искусство как бром,
чтобы мы видели, что оно является, по существу, насмешкой над самим собой.
Вместо того, чтобы смеяться над чем-то определенным - без жертвы нет комедии
- новое искусство делает смешным самое себя. Никогда еще искусство не
обнаруживало так хорошо свой магический дар, как в этой насмешке над самим
собой. Потому что намерение уничтожиться в своем собственном движении
создает искусство и его отрицание есть его сохранение и триумф.
Подобно Фрейду и Юнгу, Джойс и Кафка расширяют сознание за счет
бессознательного. Их цель - проследить за многими слоями сознания, сделать
его срез до глубины. "Он [Джойс] хочет запечатлеть сразу всю многомерность и
многоплановость сырой субстанции мышления, раскаленной, вихревой, в ее
брожении, во всевозможных ракурсах". Джойса интересует не логика, не связи,
не переходы, а сам процесс, первичная стихия, рождающая мысли и безумие. В
сущности, Джойс стал первым экзистенциальным художником, не отражающим
существование, а пишущим его так, как оно дано сознанию. С него берет начало
грандиозная работа по художественной очистке сознания - освобождению его от
рационально-идеологических наслоений цивилизации.
Цель этого искусства - подняться над героями, быть способным понять их
всех! Да, люди отделены друг от друга кожей, черепными коробками,
убеждениями, но это - внешне, на поверхности. В глубине же они - подобны!
Тем больше, чем глубже!
...обрушились непроницаемые перегородки, разделявшие персонажей, и
герой романа стал временным ограничением, условной вырезкой из общей ткани.
Мифотворчество Джойса естественно как стихийная потребность гения в
самовыражении. Он не придумывает миф, но творит его из самого себя. Это -
самое исповедальное, самое автобиографическое искусство.
Искусство-отцовство. Художник-демиург и творец.