Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - ВРЕМЯ
1119 >
Для обеспокоенных вечностью бытие и время кошмарны: ужас неразрешимости
вечных вопросов плюс отчаяние молниеносности отпущенного времени.
Он называл время самой возвышенной и наименее осязаемой частью
творения. Имея в виду уже человеческое, а не божественное время, он говорил:
оно втиснуто в сеть нечистых деловых интересов. Тем самым унижается и
пачкается все творение.
Время, изгаженное человеком...
А вот в его искусстве время остановилось. Или вышло из своей колеи.
Это даже не отсутствие времени, а его бренность. Бренность у врат
закона, никогда не меняющегося и ничего не меняющего. Мнимость времени
Иозефа К., Грегора Замзы и землемера К. Абсурд времени Улисса, Великое
Никогда Эльзы Триоле. Вымыш-ленность времени у Вирджинии Вулф. Расчленение и
непрерывное ускользание времени - у Пруста, Фолкнера, Жида, Хаксли.
Невыносима жизнь, или, точнее, ее монотонность. Часы не совпадают. Часы
внутренние бегут дьявольски, демонически, во всяком случае не
по-человечески, часы наружные идут своим обычным ходом. Что может произойти,
когда два разных мира разделяются или по крайней мере отрываются друг от
друга самым ужасным образом.
Для меня это двойственное существование ужасно, выход из него,
вероятно, только в безумии.
Время Кафки - внеисторично. Потому-то его искусство времени не боится.
Из посылки, что каждый - сын своего времени, никак не следует, что он -
его болезнь.
Все - дети времени, но только такие, как Кафка, - дети вечности.
Мы живем в эпоху ломки времени. Часы - есть, но время - себя исчерпало.
Новизна утрачивается, открытия приходится "закрывать". Почти всем ясно, что
ничто не ново под луной. Даже - мы. Наши изыски - возврат к первобытному
примитиву, одномерность вульгарного сознания. Да и часы наши уже сплющились,
искривились, расплавились, потекли. В них поселились черви. - Упорство
памяти, Сальвадор Дали.