Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ ПАССАЖИРЫ
1094 >
и долго не вынимал его оттуда, по-видимому дико озираясь по сторонам. А
потом - я как раз уносился за ним в мечтах за горы и долы - он прыгнул
обеими ногами на середину моего тела. Я содрогнулся от дикой боли, в полном
неведении. Кто это был? Ребенок? Видение? Разбойник с большой дороги?
Самоубийца? Искуситель? Разрушитель? И я стал поворачиваться, чтобы увидеть
его... Мост поворачивается! Не успел я повернуться, как уже рухнул. Я рухнул
и уже был изодран и проткнут заостренными голышами, которые всегда так
приветливо глядели на меня из бурлящей воды.
Почему одни всегда служили, служат и будут служить мостами для других?
Почему, уносясь в мечтах за горы и долы, одним даны выси, другим -
"заостренные голыши"? Что есть судьба человека и где, в каких неведомых
глубинах ее корни или истоки? Что отличает палачей и жертв, создателей
"исправительных колоний" от их жителей? В чем правда о Дон Кихоте и Санчо
Пансе?
Говорят, художественный мир Кафки бессобытиен. На самом деле, его герои
находятся в постоянном напряжении. Они ищут ответы на вопросы, которыми
мучались и мучаются многие поколения людей, многие художники - от Иеронима
Босха до Сальвадора Дали.
Все еще недостаточно исследована тема музыкальности в творчестве Кафки.
Его контрапунктическая проза состоит из столкновения музыки-шума и
музыки-магии и в этом отношении созвучна восприятию музыки Шенбергом,
Веберном и Бергом. Кафка додекафоничен: шум и мелодия сталкиваются в тексте,
создавая эффект катастрофичности бытия, подавления смысла, разименовывания.
Его тексты могут быть уподоблены также "звуковым кластерам" Г. Кауэлла,
членящим и деформирующим мир.
Эти произведения, часто такие тревожные и так безмерно радующие,
останутся не только документом нашего времени, запечатлевшим редкую высоту
духа, отражением глубоких вопросов и сомнений, внушаемых нашей эпохой. Это
еще и художественные создания, плод фантазии, творящей символы, порождения
не только рафинированной, но и первозданной, истинной творческой энергии.
Кроме того, содержанию всех этих сочинений, которые кто-то может счесть
проявлением чрезмерной увлеченности, экзальтированности или просто
патологии, всем этим весьма и весьма проблематичным и глубоко сомнительным
ходам неповторимой фантазии чувство языка и поэтическая мощь Кафки сообщили
волшебную красоту, придали благословенную форму.