Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - ПРИТЧИ, ИЛИ СОН РАЗОБЛАЧАЕТ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ
1089 >
Эти сочинения напоминают страшные сны (так же как и многие книги
французского писателя Жюльена Грина - единственного из нынешних, с кем хоть
отчасти можно сравнить Кафку). Они с необыкновенной точностью, даже
педантизмом живописуют мир, где человек и прочие твари подвластны священным,
но смутным, не доступным полному пониманию законам; они ведут опасную для
жизни игру, выйти из которой не в силах. Правила этой игры удивительны,
сложны и, видимо, отличаются глубиной и полны смысла, но полное овладение
ими в течение одной человеческой жизни невозможно, а значение их, как бы по
прихоти неведомой силы, царящей тут, постоянно меняется. Чувствуешь себя
совсем рядом с великими, божественнейшими тайнами, но лишь догадываешься о
них, ведь их нельзя увидеть, нельзя потрогать, нельзя понять.
В этом мире царит взаимное непонимание, все безнадежно запутались в
себе, все готовы повиноваться, но не знают кому. Люди готовы творить добро,
но получается зло, они ищут Бога - находят дьявола.
Непонимание и страх образуют этот мир, богатый населяющими его
существами, богатый событиями, богатый восхитительными поэтическими
находками и глубоко трогающими притчами о невыразимом, ибо этот еврейский
Киркегор, этот талмудически мыслящий богоискатель всегда к тому же еще и
поэт высокого таланта: его изыскания облечены в плоть и кровь, а его ужасные
видения - прекрасны, часто поистине волшебная поэзия. Мы уже теперь
чувствуем, что Кафка был одинокими предтечей, что адскую бездну кризиса духа
и всей жизни, в которую мы ввергнуты, он пережил до нас, выносил в себе
самом и воплотил в произведениях, которые мы в состоянии понять лишь сейчас.
Люди принципиально необъединяемы, ибо тех, кому надлежит строить
Великие стены и Вавилонские башни, волнует не солидарность, а хлебность. Они
необъединяемы, потому что от рождения покорны. И еще потому, что те, кто
искренне страждет направить их к счастью, не способны донести благую весть
до страждущих, а те, что способны, далеки от благого.
Смысл Притчи о Вестнике в непреодолимой пропасти между идеей и теми,
для кого она предназначена. Подвижники в лучшем случае способны изменить
микромир вокруг них, но их ничтожно мало. Вот почему массы способны
осуществлять титанические, но бессмысленные проекты, но не могут сделать
ничего путного для микрокосма единиц, из которых состоят.