Игорь Иванович Гарин. Век Джойса - ЙОЗЕФ К. - ЧЕЛОВЕК БЕЗ СВОЙСТВ
1040 >
Т. Манн окрестил его искусство поэзией сновидений, но это поэтическое
преувеличение: сновидениями живем мы, на поверхности. Он же писал ту
подпольную жизнь, которая всех касается, но которую вовсе не хотят замечать.
Мы люди здравого смысла, антиздравость жизни - не про нас.
Но почему-то именно в этом подземном мире легко узреть, что за статьями
закона скрывается грубейшее, построенное на круговой поруке беззаконие, за
равенством и справедливостью скрываются извечные кастовость и иерархия, за
святой правдой - ложь и что вообще этот человек, для и ради которого все у
нас делается, - самое ненужное, мешающее, подлежащее жестокому подавлению
существо.
Если учесть, что Процесс и Замок создавались в годы крупнейших мировых
катаклизмов и взрыва активности масс, то тотальная пассивность их героев
видится в новом ракурсе; не как свидетельство его слепоты, а как
доказательство его сверхзрячести. В то время как "всевидящие"
демонстрировали свои солидарность и героизм, Кафка в своей норе исследовал
корни - разобщенность и страх, то всеобщее безразличие, равнодушие, эгоизм и
личный интерес, которые все сильнее высвечивались этими катаклизмами и этой
активностью. Ведь самый неумолимый процесс - революция масс: они, может быть
и солидарны, но окончательный приговор истории неумолим...
К сожалению, потребовалось слишком много нечеловеческих страданий,
граничащих с уже не вымышленным экзистенциальным, а - реальным абсурдом,
чтобы осознать то, что знал Кафка: в герое живет порабощенный собственными
страстями, беззащитный и бессильный, отчужденный от всех и неприспособленный
к нормальной жизни, зверствующий и ничтожный перст божий - человек. Нет, -
мнимость человека, чудовище, способное на все.
Нет, он не был певцом зла - зло сделало его отпевалыциком. Бывают
люди-гальванометры, люди-камертоны, люди-медиумы. Они - великая редкость.
Ведь не чувствует же эвримен могучей, всепроникающей радиации мировой воли.
Он же был тем счетчиком, который не просто фиксировал микродозы, но уже в
микродозах ощущал мощь этой грозной стихии.
Он ощущал бессмысленность борьбы или неспособность человека вмешаться в
то, что им движет, а, может быть, слишком хорошо понимал последствия такого
вмешательства. Отсюда - позиция созерцателя, страшащегося собственных
страхов и своей причастности ко всему.